Есенин и изряднова

Душа сделала свой выбор…

А еще была председателем Общества по распространению пропагандистской литературы. Там же была и художественная библиотека, куда часто заглядывал Сергей Есенин, – книги выдавала эсерка Мина Свирская, и все думали, что Сергей ей симпатизирует. А Зина уже собиралась замуж за его приятеля, начинающего поэта Алексея Ганина.
Перед помолвкой решили съездить вместе на Соловки и дальше на север. Подруга не смогла, а Зинаида поехала.

Алексей Ганин, предполагаемый жених Зинаиды
Под венец как на пожар. …Черноволосая красавица прекрасно смотрится на палубе белого парохода. Ганин отошел в сторону, любуясь невестой, он не слышит, о чем говорят Зинаида и Сергей:
– Зина, это очень серьезно. Поймите же, я люблю вас… с первого взгляда. Давайте обвенчаемся! Немедленно! Если откажете, покончу с собой… Скоро берег… церковь… Решайтесь! Да или нет?!
– Да…
По дороге Сергей нарвал полевых цветов. Не помня себя, забыв про Ганина, молодые обвенчались в маленькой церкви под Вологдой.

Сергей Есенин и Зинаида Райх. Первоначально они любили друг друга
…Теперь уже о дальнейшем путешествии не могло быть и речи. Они вернулись в Петроград, поселились в квартирке на Литейном и зажили вполне нормальной семейной жизнью – Есенин даже отговаривался от холостяцких попоек: мол, жену люблю, мы, брат, взрослые люди. А когда началась борьба за выживание – время было смутное и голодное, – стал хандрить… Ближе к родам Зина уехала к родителям в Орел, а Сергей – в Москву, чтобы примкнуть к поэтам-имажинистам.

Есенин и Райх
В семейных распрях всплыл и тот самый пунктик, который не давал покоя Есенину, – он ведь по-мужицки не смог простить того, что на супружеском доже оказался не первым. Когда плакался другу Анатолию Мариенгофу, лицо сводила судорога, глаза багровели, руки сжимались в кулаки: «Зачем соврала, гадина?!». Однако это не мешало ему хвастаться «донжуанскими победами» тех лет: «Не 400, но 40, наверное, уже было».

Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф. Они были тогда очень дружны
Разве это жизнь? Жену не навещал, не звал и не ждал. Тогда она взяла годовалую Танечку и сама к нему приехала в комнату на Богословском, где он жил вместе с Мариенгофом. Сергей особой радости не выказал, но к дочке потянулся всем сердцем. Вот только детская душенька почувствовала что-то неладное…
«Живулечка» не сидела на месте, забиралась на колени к маме, няне и чужим мужчинам, но отца обходила стороной. «И на хитрость пускались, – писал в своих воспоминаниях Мариенгоф, – и на лесть, и на подкуп, и на строгость – все попусту». Зинаида кусала губы, чтобы не заплакать, а Есенин сильно разозлился, решив, что это ее «козни». Вскоре он велел ей уехать, сказав, что все чувства прошли, что его вполне устраивает та жизнь, которую он ведет. Зинаида не хотела верить: «Любишь ты меня, Сергун, я это знаю и другого знать не хочу…».

Зинаида Райх с детьми от Сергея Есенина
И тогда Есенин… подключил Мариенгофа. Вывел в коридор, нежно обнял за плечи, заглянул в глаза:
– Любишь ли ты меня, Анатолий? Друг ты мне взаправдашний или не друг?
– Чего болтаешь!
– А вот чего… не могу я с Зинаидой жить… Скажи ты ей, Толя (уж так прошу, как просить больше нельзя!), что есть у меня другая женщина.
– Что ты, Сережа… Как можно?
– Друг ты мне или не друг?.. Петля мне ее любовь… Толюк, милый, я похожу… пойду по бульварам к Москве-реке… а ты скажи (она непременно спросит), что я у женщины… мол, путаюсь и влюблен накрепко… Дай я тебя поцелую…

Еще – Зинаида Райх с детьми
Не признал родного сына. …На следующий день Зинаида уехала. Через некоторое время поняла, что ждет ребенка, подумала, может, это и к лучшему, дети привяжут… По телефону обсудила с мужем имя – договорились, если будет мальчик, то назвать Константином. И опять никаких вестей…
Через год с небольшим, направляясь с сыном в Кисловодск, она встретила на платформе ростовского вокзала Мариенгофа. Узнав, что Есенин ходит где-то рядом, попросила: «Скажите Сереже, что я еду Костей. Он его не видал. Пусть зайдет взглянет… Если не хочет со мной встречаться, могу выйти из купе».
Поэт нехотя, но зашел, посмотрел на сына и сказал: «Фу… Черный… Есенины черные не бывают». Бедная женщина отвернулась к окну, плечи ее вздрагивали, а Есенин повернулся на каблуках и вышел… легкой, танцующей походкой.

Айседора Дункан. Вот в нее Есенин влюбился без памяти
Очень скоро на смену неизвестной орловской жене придет популярная американская танцовщица Айседора Дункан. Но не так далеко и то время, когда Сергей Есенин будет дежурить возле чужого дома, умирая от тоски по своим детям, стучаться в дверь и жалобно просить, чтобы впустили на одну минуту, только посмотреть… Уснули? Пусть их вынесут… спящих… он хочет их видеть.
И Зину… свою жену… известную актрису, супругу Всеволода Мейерхольда. Как поведет себя Зинаида? Об этом чуть позже. А пока вернемся к Есенину и Мариенгофу. Татьяна Есенина напишет в своих воспоминаниях, что отец оставил мать из-за растущей близости с Мариенгофом.

Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф
Сергей+Анатолий=? Действительно, знак вопроса. Оба ездили с лекциями по России, считая, что создают новую поэзию, – отсюда их партнерство и определенный фанатизм. Но то, что они много чудили, было заметно.
Зимой в их комнате стояла минусовая температура, так они постелили в ванну матрас и спали вдвоем, подкидывая старые книги в колонку для согревания воды. Это была их «ванна обетованная». До тех пор, пока жильцы коммуналки не выдворили их оттуда – идея понравилась всем, и всем хотелось погреться. В комнате они тоже спали вдвоем на одной кровати, укрываясь несколькими одеялами и шубами.

Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф, Велемир Хлебников
Потом придумали игру: по четным дням Мариенгоф, а по нечетным Есенин корчился на холодной простыне, чтобы согреть ее своим телом. Когда одна поэтесса попросила Есенина помочь ей устроиться на работу, он предложил ей жалованье машинистки только за то, чтобы она приходила к ним в час ночи на 15 минут. Условие было такое – они отворачиваются, не смотрят, а она раздевается, греет постель, потом одевается и уходит. Через три дня поэтесса не выдержала:
– Я не намерена продолжать свою службу!
– В чем дело?.. Мы свято блюли условия.
– Именно!.. Но я не нанималась греть простыни у святых.
– А!..
Друзья имели общие деньги, вместе ели и пили, одинаково одевались, обычно в белые пиджаки, синие брюки и белые парусиновые туфли, носили одинаковые шляпы. Но Есенин не переносил одиночества.

Анатолий Мариенгоф, Дмитрий Шостакович и Анна Никритина
Когда Анатолий Мариенгоф всерьез увлекся актрисой Анной Никритиной и как-то пришел в 10 утра, Сергей поднял на него тяжелые красные веки:
– Да. Пил. И каждый день буду… ежели по ночам шляться станешь… С кем хочешь там хороводься, а чтобы ночевать дома.
Спали ли они «крепко обнявшись»? Кто ж в этом признается? Мариенгоф в «Романе без вранья» хвалится тем, что Сергей называл его «ягодкой», что был настолько привязан к нему, что ревновал к женщинам, вернее, страдал от недостатка внимания к себе.

Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф были больше, чем привязаны друг к другу?
Анна Никритина, жена Мариенгофа, впоследствии была возмущена предположениями литераторов о бисексуальности друзей, отвергала эти домыслы напрочь. А Набоков… писал в своих поздних мемуарах о возникающей время от времени гомосексуальности Есенина и внезапном отвращении к ней, объясняя этим причину его пьянства и жестокого обращения с женщинами.

Владимир Набоков во много нехорошем подозревал поэта…
О привычке Есенина делить кровать с мужчинами близкого окружения знали многие современники, но никто не утверждал однозначно, скрывается ли за этим нечто большее, чем ночевки из-за поздних посиделок. Возможно, сам факт тоже образ…
Но «милые дружки» совсем не по-мужски посмеивались над Зинаидой. Мариенгоф называл ее «дебелой еврейской дамой» с кривоватыми ногами, с «чувственными губами на лице круглом, как тарелка». Поэт Вадим Шершеневич острил: «Ах, как мне надоело смотреть на ра(й)хитичные ноги!». Зато режиссер Всеволод Мейерхольд считал, что нет женщины красивее и стройнее, чем Зинаида Райх.

Анатолий Мариенгоф, Сергей Есенин, Александр Кусиков, Вадим Шершеневич. 1919 год
Она заставит себя уважать. Мейерхольд, кстати, давно присматривался к Зинаиде Райх. Как-то на одной из вечеринок спросил у Есенина:
– Знаешь, Сережа, я ведь в твою жену влюблен… Если поженимся, сердиться на меня не будешь?
Поэт шутливо поклонился режиссеру в ноги:
– Возьми ее, сделай милость… По гроб тебе благодарен буду.

Зинаида Райх и Всеволод Мейерхольд
Долго ли, коротко ли, но жизнь, страшная своей неопределенностью и страданиями, потерей идеалов как революционных, так и семейных, наполненная унижениями и тяжестям быта, полным отсутствием любви и милосердия, дошла до той черты, за которой либо полное забвение и крах, либо… Должно же что-то произойти, иначе… просто невыносимо.
И все-таки Сергей не оценил жену, она докажет ему, на что способна… Она станет актрисой. И Зинаида поступила на режиссерские курсы.

Есенин, Райх, Мейерхольд – «полупреступная» троица
«…А детей усыновлю». Осенью 1921 года она пришла в студию к 48-летнему Всеволоду Мейерхольду, а тот сразу же предложил ей руку и сердце. Зинаида долго не могла решиться: мол, разведена, двое детей, никому не верю… На что известный режиссер просто и внятно ответил: «Я люблю вас, Зиночка. А детей усыновлю». До этого Всеволод прожил четверть века со своей первой женой Ольгой, которую знал с детства, родил с ней трех дочерей.

Ольга Михайловна Мунт, первая жена Всеволода Мейерхольда
Законная супруга чуть с ума не сошла, когда вернулась из поездки и увидела Зинаиду: что он нашел в этой хмурой женщине, как посмел привести ее в их дом? А потом взяла да прокляла их обоих перед образом: «Господи, покарай их!».
Сделала это от отчаяния, но взяла на себя страшный грех – сама осталась ни с чем, а годы спустя гибель Всеволода и Зинаиды была зверской, чудовищной… Но это потом, а сейчас Мейерхольд счастлив, он и не знал, что можно так любить… Однако Есенина это задело: «Втерся ко мне в семью, изображал непризнанного гения… Жену увел…».

Всеволод Мейерхольд и Зинаида Райх
Все роли – Зиночке. Райх казалась режиссеру живым воплощением стихии, разрушительницей и созидательницей, с ней можно делать революционный театр. Неважно, что многие считали ее посредственной актрисой, зато муж боготворил и готов был отдать ей все роли – и женские, и мужские.
Когда зашел разговор о постановке «Гамлета» и Мейерхольда спросили, кто же будет играть главного героя, он ответил: «Конечно же, Зиночка». Тогда актер Николай Охлопков сказал, что сыграет Офелию, и даже написал письменную заявку на эту роль, после чего вылетел из театра.
Про Зину говорили, что она передвигается по сцене, как «корова».

Мария Бабанова – бывшая прима мейерхольдовского театра, которую вытеснила Зинаида
Прослышав сплетню, Всеволод Эмильевич увольняет из театра любимицу публики Марию Бабанову – тонкую, гибкую, с хрустальным голосом (ей больше хлопают). Из театра уходит любимый ученик, актер Эраст Гарин – Зиночка с ним поссорилась.

Сцена из «Ревизора». Хлестаков – Эраст Гарин, Анна Андреевна – Зинаида Райх
Мейерхольд специально для нее придумывает такие мизансцены, что и двигаться не нужно – действие разворачивается вокруг героини. Свет падает на ее прекрасное лицо и белые плечи, зрители наблюдают внезапные вспышки бешеного гнева – это то, чем актриса владела в совершенстве.

Всеволод Мейерхольд с портретом Райх
Рядом с Мейерхольдом Зина по-настоящему расцвела. Она почувствовала любовь и заботу. Муж даже взял ее фамилию в качестве второй, так и подписывался – Мейерхольд-Райх. Родители перебрались из Орла в Москву, у детей есть все необходимое: лучшие доктора, учителя, дорогие игрушки, отдельные комнаты. Вскоре семья переехала в стометровую квартиру. Зинаида – одна из первых дам Москвы, она бывает на дипломатических и правительственных приемах, принимает в своем доме самых именитых гостей.
Профессиональный успех. Сразу после свадьбы Всеволод Эмильевич спросил у Мариенгофа, будет ли Зинаида великой актрисой, на что «злой гений» не без ехидства ответил: «А почему не изобретателем электрической лампочки!?». То есть никто не верил в ее успех на сцене, актеры ненавидели, критики писали, что «хуже всех играла Зинаида Райх», имажинисты из окружения Есенина злорадствовали…

Зинаида Райх. Ее красоте и успеху завидовали
Но любовь и талант великого режиссера сотворили чудо – Зинаида Райх стала большой актрисой. Она прекрасно играла Аксюшу («Лес» Александра Островского), Варьку («Мандат» Николая Эрдмана), Анну Андреевну («Ревизор» Николая Гоголя), Фосфорическую женщину («Баня» Владимира Маяковского), Маргариту («Дама с камелиями» Александра Дюма-сына) и др.
Как раз спектакль «Дама с камелиями» был последним, сыгранным Зинаидой Райх на сцене Театра им. Мейерхольда 7 января 1938 года. Отыграв финальную сцену – смерть Маргариты Готье, актриса потеряла сознание, за кулисы ее отнесли на руках. Этому способствовало и то, что Комитет по делам искусств принял постановление о ликвидации театра…

Портрет Зинаиды Райх в роли Маргариты Готье
Просто однажды в зале оказался зритель, который не только оценил красоту французского аристократического двора, но и «понял» идею спектакля – стремление к обеспеченной жизни, свободной от идеологии и классовых предрассудков.
Это был Иосиф Сталин. Мейерхольда обвинили в том, что он переключился на мелкобуржуазность – в советской жизни нет места тому, о чем рассказывает Дюма-сын. А люди валили на спектакль гурьбой, истосковавшись по истинным человеческим чувствам. Шли на Зинаиду Райх. Из тишины зала доносились всхлипывания и сморкания. Критики отмечали, что «на сцене была необыкновенно элегантная, утонченная французская красавица».

Зинаида Райх стала талантливой актрисой
Она разрывалась между чувством и моралью, между страстью и нравственностью. И даже прекрасный Арман (актер Михаил Царев) «был простоват» рядом с этой «абсолютной женственностью». Ему не хватало естественной раскованности истинного аристократа.
И лишь Мейерхольд знал, что он прав. Несмотря на суровое время, он должен был поставить Дюма, чтобы дать возможность Зинаиде пережить и отпустить на волю свою прежнюю страсть к Есенину…

Зинаида Райх и Михаил Царев играли вместе
Тайные свидания. После Америки, после разрыва с Айседорой Дункан, после того, как Зинаида стала актрисой самого авангардного театра, красивой и благополучной супругой популярного режиссера, Есенин снова влюбился в свою бывшую жену…
Зинаида Райх тайно встречалась с ним в комнате своей подруги Зинаиды Гейман. Но Гейман не сказала ей, что Мейерхольду все известно, что однажды вечером он брезгливо смотрел в глаза своднице: «Я знаю, что Вы помогаете Зинаиде встречаться с Есениным. Прошу, прекратите это: если они снова сойдутся, то она будет несчастна…». Подруга спрятала глаза, пожала плечами, мол, это ревность, фантазии воспаленного воображения…

Есенин и Дункан
А Сергей Есенин страдал без детей, ревновал и желал Зинаиду, чей успех в Москве и Петербурге затмил успех Айседоры Дункан. Но… на одном из свиданий Райх сказала бывшему мужу, что «параллели не скрещиваются», все, хватит, она не бросит Всеволода. Хотя кое-кто и злословил о ее патологической зависимости от Есенина, что если позовет, так она и зимой босая побежит. С этой зависимостью бороться было сложно…
После смерти поэта Райх подарила Гейман фотографию с надписью: «Тебе, Зинушка, как воспоминание о самом главном и самом страшном в моей жизни – о Сергее»…

Сергей Есенин снова влюбился в бывшую жену
Душа страдала по-своему. У Мейерхольда были основания для беспокойства. Зинаида даже на сцене не контролировала себя. Играя городничиху, так щипала дочку, что та вскрикивала по-настоящему. На приеме в Кремле разъяренно набросилась на самого Михаила Калинина: «Все знают, что ты бабник!». Любой насмешливый взгляд в свою сторону воспринимала в штыки, могла тут же закатить истерику…
Поэтому здоровье жены волновало Мейерхольда больше, чем связь с Есениным – тот ведь после Америки тоже сам не свой, говорят, у него участились приступы эпилепсии…
…О смерти Есенина Мейерхольдам сообщили по телефону. Зинаида с искаженным лицом кинулась в прихожую:
– Я еду к нему!
– Зиночка, подумай…
– Я еду к нему!
– Я еду с тобой…

Зинаида Райх и Всеволод Мейерхольд у гроба Сергея Есенина
Всеволод Эмильевич поддерживал Зину около гроба Есенина, когда она кричала: «Сказка моя, куда ты уходишь?», закрыл спиной от бывшей свекрови, когда та заявила при людях: «Ты во всем виновата!». Сопровождал повсюду, не спускал глаз – только бы не было срыва, только бы все обошлось…

Зинаид Райх и Всеволод Мейерхольд остались жить. Но недолго…
Перед грозой. В 30-е годы дом Мейерхольдов считали одним из самых благополучных и гостеприимных в Москве. Говорили, что Зинаида опять накормила всякими вкусностями, а уж сама-то как хороша: известная актриса, красивая женщина, муж просто боготворит ее.
Правда, сын Костя заставил немного поволноваться – организовал в школе «Лигу справедливости», написал «Устав», «Программу», выпустил газету «Альянс» – чтобы не было любимчиков, чтобы учителя заслуженно ставили отметки, чтобы родители своим положением не влияли на оценки детей… В общем, Мейерхольд с трудом, но все-таки отстоял своего пасынка, уладил «бунт против партии»…
…Но товарищи с Лубянки решили не рисковать и взяли режиссера на заметку…

Зинаида Райх царила
Параллели не скрещиваются. Наступало время, когда кругом были одни «враги». В 1938-м появились статьи о «мейерхольдовщине». Под этим подразумевалось тайное пристрастие режиссера к буржуазному искусству. Мейерхольду не дали звания Народного артиста СССР, театр закрыли. А город давно уже содрогался по ночам от резкого звука подъезжающих автомобилей – проводились нескончаемые аресты. Всеволод Эмильевич сильно поседел и постарел…
…Его пока не трогали, но удручало другое… В 1939-м болезнь жены обострилась. Зина кричала через окно милиционеру-охраннику, что любит советскую власть, что зря закрыли театр, потом написала яростное письмо Сталину. Кидалась на детей и мужа, говорила, что не знает их, пусть идут вон. Пришлось привязать ее веревками к кровати. Но Мейерхольд не отдал жену в сумасшедший дом: кормил с ложечки, умывал, разговаривал с ней, держал ее за руку, пока не уснет.

Всеволод Мейерхольд с детьми Есенина Костей и Таней
Спустя несколько недель она спокойно проснулась, посмотрела на свои руки и удивленно сказала: «Какая грязь, какая грязь…». Зинаида снова вернулась к нормальной жизни – муж снова спас ее… Но до трагической развязки оставалось несколько недель…
…Мейерхольда взяли в Питере. В это же время в московской квартире проводился обыск. Зинаида понимает, что мир рухнул, что мужа – единственно верного и настоящего друга жизни – она больше не увидит, но еще не знает, что впереди ночь, которая станет для нее роковой – с 14 на 15 июля 1939 года.
…Тело актрисы с многочисленными ножевыми ранами нашли в кабинете, а в коридоре с разбитой головой лежала домработница, спешившая на крик хозяйки.

Захоронение Мейерхольда в братской могиле Донского монастыря. На Ваганьковском кладбище кенотаф
Всеволода Мейерхольда расстреляли как «шпиона английской и японской разведок», продержав несколько месяцев в тюрьмах и забив до неузнаваемости. Где лежит его тело, неизвестно до сих пор, но судьбе было угодно, чтобы Есенин, Райх и Мейерхольд и в другой жизни были вместе.
Зинаиду похоронили на Ваганьковском кладбище, недалеко от могилы Есенина. Через некоторое время на памятнике Райх появилась еще одна надпись – Всеволод Эмильевич Мейерхольд.

Могила Есенина на Ваганьковском кладбище

Могила Зинаиды Райх
…Душа Всеволода отыскала свою Любовь, а душа Зинаиды сделала свой выбор…

Впервые в юношу я влюбился, когда мне было лет десять. Юноша был на фотопортрете, который висел у меня прямо над кроватью. Белокурая челка, голубые чистые глаза, какая-то невыносимая и непередаваемая нежность. Как известно, в жизни Сергея Есенина было чудовищно много женщин. Вот очень краткий, просто-таки кастрированный список: молодая помещица Лидия Кашина, первая жена Анна Изряднова, питерская поэтесса Любовь Столица, Мина Свирская. Вторая жена Зинаида Райх. Галина Бениславская. Женя Лифшиц. Надя Вольпин, родившая сына Александра. Третья жена Айседора Дункан. Актриса Августа Миклашевская. Бакинская подруга Шагане Тальян. Последняя жена София Толстая…
Но, кроме того, в жизни Есенина было и очень много любовников-мужчин. Что лично меня не может не радовать.
ххх
Впервые в юношу я влюбился, когда мне было лет десять. Юноша был на фотопортрете, который висел у меня прямо над кроватью. Белокурая челка, голубые чистые глаза, какая-то невыносимая и непередаваемая нежность. Роскошная золотая рамочка. Засыпая, я всегда долго смотрел на него и чувствовал, что со мной происходит что-то очень странное.
Ну да: дорогие родители украсили стену лубочным портретом Есенина ценой в рубль пятьдесят копеек, которые тогда в СССР штамповали пачками. Лучше бы рубенсовских женщин повесили, честное слово…
Прочитав Есенина, я стал немедленно по ночам рифмовать строчки, изводя тонны бумаги.
Недавно перечитал. Как говорил Александр Сергеевич, поэзия должна быть глуповата, но не до такой же степени…
ххх
В 1911 году, когда Есенину исполнилось шестнадцать, он впервые поехал в Москву. Начал читать стихи в литературно-музыкальном кружке писателей. И тут же сногсшибательный успех!
Скоро Есенин становится любимцем модных журналов и гостиных. Горький вспоминал: «Я видел Есенина в самом начале его знакомства с городом: маленького роста, изящно сложенный, со светлыми кудрями, одетый как Ваня из «Жизни за царя», голубоглазый и чистенький, как Лоэнгрин — вот он какой был. Город встретил его с тем восхищением, как обжора встречает землянику в январе. Его стихи начали хвалить чрезмерно и неискренне, как умеют хвалить лицемеры и завистники». Вместе с Клюевым
За прелестным мальчиком сразу стали ухаживать Городецкий и Клюев — известные поэты-геи. Но Есенин их предложения сначала отверг: у обоих внешность не самая привлекательная, и они ему просто не понравились. Больше того: он еще всем рассказывал, как они постоянно к нему пристают! А кроме того, к Есенину с переменным успехом набиваются в любовники юноши из кружка Кузмина, из салона Гиппиус, из «башни» Вячеслава Иванова. Вот тот же Рюрик Ивнев оставил мемуары, где намекал на то, что Есенин его полюбил и вполне был готов к интиму. Но что-то в последний момент не сложилось. Может, выпили мало. Или, наоборот, слишком много.
Зато Клюева юный поэт потом принял всей душой, и это был потрясающий роман, который длился всю недолгую жизнь Есенина. Надо сказать, Клюев его бесконечно любил. Два года, с 1915 по 1917-й, Есенин и Клюев жили вместе и были практически неразлучны. Клюев даже купил квартиру в Питере и помог Есенину избежать мобилизации на войну.
ххх
Есенина всегда бесконечно тянуло к красивым людям — независимо от их пола, национальности, вероисповедания, и всей прочей чепухи. Был у поэта очень близкий друг — Гриша Панфилов, юноша фантастической красоты, но он очень рано умер от чахотки. А потом появился Леонид Канегисер — сын известного инженера-кораблестроителя. В их гостеприимном доме с удовольствием принимали богему, там постоянно происходили какие-то чтения, концерты, спектакли. Цветаева вспоминала про двух прелестных мальчиков, вечно сидящих в обнимку, Сережу и Леню. «Ленина черная головная гладь, есенинская сплошная кудря, курча». А дальше Цветаева восхищается красотой обоих юношей.
Есенин и Канегиссер постоянно переписывались, вместе ездили в Константиново. Оба были связаны с эсеровским движением. Но Есенин был близок к левым эсерам, а его друг — к правым.
В эпоху красного террора Канегиссер застрелил одного из большевистских министров Моисея Урицкого и был немедленно казнен.
ххх Вместе с Мариенгофом
И вот новый роман — с красавцем Мариенгофом, в Москве. Они живут вместе, снимая комнату.
Весь этот период известен многим из небольшой и очень талантливой повести Мариенгофа — «Роман без вранья».
Только послушайте, с какой нежностью и любовью Есенин разговаривает с Мариенгофом в своих стихах:
Возлюбленный мой! дай мне руки —
Я по-иному не привык, —
Хочу омыть их в час разлуки
Я желтой пеной головы.
Молодые люди живут вместе. Время, мягко говоря, кризисное, а они, питаясь бог весть чем, занимаются творчеством, создают имажинизм. Само слово придумал Мариенгоф, от французского «имаж» — образ.
И в 1924 году двадцатидевятилетний Есенин организует в Питере «Орден воинствующих имажинистов». Члены ордена считают себя есенинскими учениками.
Это старый есенинский знакомый Иван Приблудный, Владимир Ричиотти — между прочим, бывший матрос с «Авроры», а также очень неважные питерские поэты Григорий Шмерельсон, Семен Полоцкий и Вольф Эрлих. Есенин пытается обучать их писать хорошие стихи — правда, без особого успеха. Зато мальчики все очаровательные, но даже из них все-таки выделяется своей потрясающей красотой Вольф Эрлих.
ххх «Вовочка» Эрлих Есенин называл Эрлиха ласково — «Вовочка». А сам себя в романтических стихах Эрлих называл Волком, иногда Волчонком.
Отношения с Эрлихом продолжались до самой смерти Есенина. Больше того: он один из главных свидетелей в деле Есенина, поскольку считается последним человеком, видевшим поэта живым.
Об этом существует подробнейший отчет в следственных бумагах и, кроме того, мемуары самого Эрлиха — «Право на песнь».
Что же тогда произошло? Есенин только что вышел из больницы — он лечился от алкоголизма. И внезапно решил поехать в Питер. Повидать Клюева и своих юных поэтов. И, кроме того, Рождество скоро…
Есенин посылает Эрлиху телеграмму с просьбой снять две-три комнаты.
Он собирается жить вместе с ним, как когда-то жил с Мариенгофом. Именно этот юноша фантастической красоты проводит рядом с Есениным все последние и загадочные четыре дня.
Днем 27-го Есенин дарит Эрлиху свое предсмертное стихотворение. До свиданья, друг мой, до свиданья До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Написано кровью — просто чернил под рукой не нашлось.
Что же происходило между ними, когда они оставались вдвоем? О чем говорили, что делали?
Эрлих, доложу вам, был очень загадочной и таинственной личностью. Одно его стихотворение «О свинье» чего стоит:
Когда, переступив все правды, все законы
И заложив полвека под сукно,
Свои медлительные панталоны
Ты выведешь перед мое окно,
И улыбнутся вдруг тебе свиные рыла
Багровой свиткою несожранных чудес,
И ты внесешь седеющий затылок
И жир на нем под холстяной навес,
И наконец, когда войдешь ты в лавку
И хрюкнешь сам, не подобрав слюны,
И круглый нож, нависший над прилавком,
Тебе нарежет стопку ветчины,
Припомни, друг: святые именины
Твои справлять — отвык мой бедный век;
Подумай, друг: не только для свинины,
И для расстрела создан человек.
Кстати, с 18 лет Эрлих был осведомителем ГПУ, о чем Есенин прекрасно знал. Вокруг него таких было полном полно, он на это никакого внимания не обращал — просто было неинтересно.
А через много лет Эрлих рассказывает своему очередному юноше, что в ту ночь они с Есениным договорились совершить двойное самоубийство. Но он так и не пришел…
Не так давно появилась новая версия: а не был ли Волчонок Эрлих убийцей Есенина?
Но не хочется бросать камень в покойного — ведь узнать правду все равно уже невозможно. А огромная любовь между ними была, это точно. Есенину тридцать, Эрлиху двадцать три. Все, кажется, еще впереди…
ххх
Представьте: портрет Есенина все так же висит у меня над кроватью. На ней уже перебывало не помню сколько юношей — томных и сильных, растаманов и дауншифтеров, хакеров и культурологов, глупых и отчаянно талантливых, крашеных блондинов и отъявленных брюнетов, и даже один чудовищно бородатый заместитель крупного банка.
А я, перед тем как заснуть, все так же смотрю на юношу с золотыми кудрями (фото выцвело, рамка держится на честном слове) и, как в детстве, чувствую: что-то странное и необычное со мной происходит…

LiveInternetLiveInternet

6 июля (24 июня по ст. стилю) 2012 г. — 115 лет со дня рождения,
24 июня 2012 г. — 50 лет со дня смерти
Анатолия Борисовича Мариенгофа (6 июля 1897 — 24 июня 1962)
– русского поэта, прозаика, драматурга, по словам Мейерхольда, “единственного денди Республики»

Анатолий Борисович Мариенгоф родился 24 июня 1897 в Нижнем Новгороде.
И мать, и отец были отпрысками разорившихся дворянских семейств. Предки по отцовской линии — выходцы из Лифляндской губернии. Среди ближайших родственников еще оставался, по воспоминаниям самого писателя, апломб представителей первого сословия, однако в реальности только деловитость и жизненная «гибкость» отца, Бориса Михайловича, позволяла сохранять в доме относительное благоденствие. До 1913 Мариенгофы жили в Нижнем Новгороде, где их сын учился в Дворянском институте


А. Мариенгоф с отцом и матерью. Нижний Новгород, май 1899 года


Мариенгоф с отцом, матерью и сестрой Руфиной, Н. Новгород. 25.03.1907 г.

Вскоре в семье случилась трагедия – от рака умерла мать. Отец, воспользовавшись приглашением английского акционерного общества «Граммофон», стал его представителем в Пензе и переехал туда с детьми (у Анатолия была младшая сестра).


А. Мариенгоф, Нижний Новгород, ок. 1901 года (слева). А. Мариенгоф — ученик Дворянского института, Н. Новгород, 25. 03.1907 год

Детство Анатолия Мариенгофа прошло под сильнейшим влиянием отца. Обширные мемуары писателя, созданные уже во второй половине столетия, отводят отцу роль наиболее здравомыслящего и тонкого человека среди всего их тогдашнего окружения, да и среди позднейших знакомств. Едкий скептик, даже, во многом, циник, он (по крайней мере, в изображении сына) являл собой тип некоего прекрасного интеллигента начала века: критически и либерально настроенного моралиста.
Борис Михайлович, вероятно, участвовал и в формировании литературного вкуса сына. Одно из первых произведений Мариенгофа Гимн гетере (уже в самом названии угадывалось влияние символистов и конкретно Блока, которым, в числе многих поэтических неофитов, зачитывался тогда Мариенгоф), было оценено отцом, как «что-то лампадное… семинарское…», т.е. очень высокопарное. «Назови: „Гимн бляди», – посоветовал он. – По крайней мере, по-русски будет». Чрезвычайная антирелигиозность Анатолия Мариенгофа, судя по всему, также была воспитана отцом.


Мариенгоф с отцом и сестрой, Пенза, сентябрь — октябрь 1913 г.

Поэзия Мариенгофа так и не избавилась от налета высокопарности. Вадим Шершеневич, его большой друг, следующим образом отмечал эту особенность: «Толя был очень прост в жизни – и очень величав в стихах. В спокойствии его строк есть какой-то пафос, роднящий его с О.Мандельштамом. Сложность стихов Мариенгофа – органическая, от переполненности» Возможно, чтобы как-то компенсировать это свойство, Мариенгоф пытался использовать в стихах элементы так называемого семантического «низа», и, в конце концов, сделал это своим главным стилеобразующим принципом: нарочито резкое, буквальное сопоставление «чистого» и «нечистого» материала (как он сам сформулировал это в своем теоретическом тексте Имажинизм (1920).


Слева направо: Иван Старцев, Григорий Колобов, Анатолий Мариенгоф, Пенза, 7.01.1915 г

В 1916 г. Мариенгоф уезжает в Москву и поступает на юридический факультет Московского университета. Не проучившись и полгода, попадает на фронт: в составе инженерно-строительной дружины занимается устройством дорог и мостов. И в школьные годы, и на фронте он писал стихи. Появляется первая пьеса в стихах «Жмурки Пьеретты».


Мариенгоф. Пенза, 1916 г. Карточка для посылки в университет (слева)
А. Мариенгоф. «Земгусар», 1916 — 1917 гг.

Демобилизация случилась сама собой: пока он ехал в отпуск, произошла революция.
В дни Октябрьской революции Мариенгоф возвращается в Пензу и с головой уходит в литературу: создает поэтический кружок, включивший соученика по гимназии поэта Ивана Старцева и художника Виталия Усенко, в 1918 году печатает первую книжку стихов — «Витрина сердца».
Ранняя поэзия Мариенгофа во многом наследует стилистику Облака в штанах Маяковского: :

Опять же: – Что Истина?..
Душу прищемили, как псу хвост дверью,
И вот, как зверь,
Не могу боль выстонать
(сб. Витрина сердца).

Также ощутимо влияние Брюсова, чье знаменитое О, закрой свои бледные ноги! вызывало в Мариенгофе, судя по его воспоминаниям, настоящий восторг.
Меж тем, в этом дебюте можно было разглядеть действительно интересное поэтическое дарование, творческий кураж, направленный, в том числе, на формальный поиск, на эксперименты в области строфики и рифмовки, где стихи Мариенгофа достигают большой выразительности.
Нежные отношения Мариенгофа с отцом оборвала нелепая случайность. Летом 1918 г. белые чехословаки входят в город, во время уличных боев шальная пуля убивает Бориса Михайловича. Анатолий Мариенгоф навсегда покидает Пензу и переезжает в Москву.

В Москве, работая литературным секретарем издательства ВЦИК, Мариенгоф знакомится с Бухариным. Вскоре происходит его встреча с Сергеем Есениным. Начинается дружба двух поэтов. Осенью 1919 года они поселяются вместе и на несколько лет становятся почти неразлучны. Вместе ездят по стране: летом 1919-го побывали в Петрограде, весной 1920-го в Харькове, летом в Ростове-на-Дону, на Кавказе. Имажинист Матвей Ройзман писал: «…ведь какая дружба была! Вот уж правильно: водой не разольешь!». «Мы жили вместе, – вспоминает Мариенгоф, – и писали за одним столом. Паровое отопление тогда не работало. Мы спали под одним одеялом, чтобы согреться. Года четыре кряду нас никто не видел порознь. У нас были одни деньги: его – мои, мои – его. Проще говоря, и те и другие – наши. Стихи мы выпускали под одной обложкой и посвящали их друг другу».
Есенин, в отличие от Мариенгофа, был в тот момент уже довольно знаменит, по крайней мере, в литературных салонах. Но, меж тем, почти все исследователи склоняются к мысли, что художественная манера Мариенгофа наложила большой отпечаток на его последующее творчество. Почти с тем же единодушием исследователи поэзии Есенина (Ю.Прокушев, Е.Наумов, А.Марченко и др.) говорят о губительности данного влияния


Анатолий Мариенгоф с сестрой и отцом, Пенза, 1918 год

Вскоре сложилась компания из четырех друзей-поэтов – Есенина, Мариенгофа, Рюрика Ивнева и Вадима Шершеневича. Именно эта четверка стала костяком нового литературного движения – имажинизм (от франц. image – «образ»). Позже к имажинистам присоединились И.Грузинов, А.Кусиков, Н.Эрдман, М.Ройзман и др.


С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф. 1919, лето. Москва.


С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф, А. Б. Кусиков, В. Г. Шершеневич. 1919, лето (?). Москва


С. А. Есенин, А. Б. Кусиков, А. Б. Мариенгоф. 1919, лето. Москва


С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф, Г. Б. Якулов. 1919

С 1919 группа активно работает, вкладывая свою энергию не только в написание и публикацию стихов, но и в коммерческо-хозяйственную деятельность: имажинистам «принадлежит» книжный магазин, кинотеатр «Лилипут», знаменитое кафе «Стойло Пегаса».


Анатолий Мариенгоф, 20 годы

Заимствовав у футуристов их методы публичного позиционирования, имажинисты проводят ряд шумных и скандальных «акций». Под покровом ночи «переименовываются» несколько центральных московских улиц; им даются имена самих имажинистов. Стены Страстного монастыря расписываются богохульными стихотворными цитатами. На шее у памятника Пушкина появляется табличка: «Я с имажинистами». Кроме того, все «imago», как назвал их Хлебников, становятся участниками и организаторами многих литературных чтений, которые, следуя все той же футуристской традиции, перерастали каждый раз в яростные диспуты, сопровождались взаимными оскорбительными выпадами выступающих и зала, шумом в прессе.


С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф. 1921. Москва.

С. А. Есенин, В. Г. Шершеневич, А. Б. Мариенгоф. 1921 (?). Москва


С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф, В. В. Хлебников. 1920, апрель. Харьков

С. А. Есенин, Л. И. Повицкий, А. Б. Мариенгоф. 1920, апрель. Харьков

С. А. Есенин, А. Б. Гатов, А. Б. Мариенгоф, Ф. А. Шерешевская, Э. Кроткий, Е. Я. Стырская, А. М. Сахаров. 1920, апрель. Харьков

С. А. Есенин, В. Г. Шершеневич, И. В. Грузинов, А. Б. Мариенгоф, Ф. А. Шерешевская. 1920. Москва

С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф. 1920, июль. Ростов-на-Дону

С. А. Есенин, В. В. Казин, Г. Р. Колобов, А. Б. Мариенгоф, Г. А. Санников, проводник вагона (?). 1920. Ростов-на-Дону

С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф, Н. Р. Эрдман. 1921 (?). Москва

В это время судьба Мариенгофа почти синонимична судьбе движения. Он являлся наиболее последовательным и самозабвенным участником этой литературной группы, не без основания претендуя на некий особый статус. Известен случай, когда он подделал подписи остальных участников под письмом об исключении Есенина из группы, видимо, считая себя в данном случае в праве говорить от общего имени.
Литературная репутация, которую создавал себе Мариенгоф в те годы с помощью имажинизма, принесла ему быструю и шумную известность


А.Б.Мариенгоф. Фото. 1920-е годы

Поэтика его «имажинистских» стихов блещет эпатирующей образностью, богохульскими мотивами, тематикой насилия, революционной жестокости и т.д.
В этой черепов груде / Наша красная месть!
Или:
Твердь, твердь за вихры зыбим, / Святость хлещем свистящей нагайкой / И хилое тело Христово на дыбе / Вздыбливаем в Чрезвычайке (сб. Явь).
В кругу самих имажинистов Мариенгоф даже получил прозвище «Мясорубка», по одному из своих постоянных поэтических образов.
На фоне этого продолжается авангардистский поиск в области поэтики:
Человек. Красивый, какой красивый – / – месиво!.. / Танки кости, как апрель льдинки. / Досыта человечьей говядины псы. (поэма Кондитерская солнц)
Наиболее резкие стихи Мариенгофа из сборника Явь (1919) повлекли за собой резкую отповедь в «Правде», которая заклеймила поэзию Мариенгофа как «оглушающий визг, чуждый пролетариату». Имажинистский сборник Золотой кипяток (1921) нарком просвещения Анатолий Луначарский назвал на страницах «Известий» «проституцией таланта, выпачканной … в вонючих отбросах».
Сурово критикуемый властью, Мариенгоф вместе с остальными имажинистами не вызывал одобрения и у иного, во многом противоположного крыла общества. Подозрительной и непонятной выглядела их бешеная печатная деятельность в условиях тотального бумажного дефицита. Еще более смущала современников дружба Мариенгофа, Есенина с представителями ЧК, в первую очередь – с террористом-эссером Яковым Блюмкиным. Последний организует им встречу с Троцким; так же легко «пробиваются» все необходимые для них разрешения у Каменева. В конце концов, будучи неоднократно арестованы за свои «акции», имажинисты чудесным образом избегают каких бы то ни было последствий.
В то же время среди широкой публики выступления имажинистов собирали всегда аншлаги.


С. А. Есенин, А. Б. Мариенгоф. 1919. Москва.*

Издав несколько десятков стихотворных сборников, движение впадает в затяжной кризис.
В конце 1923 года Мариенгоф женился на артистке Камерного театра А. Б. Никритиной.
Рождается сын Кирилл. В 1923 году происходит ссора Мариенгофа и Есенина, и отношения так должным образом и не налаживаются вплоть до самоубийства Есенина в 1925.


сын Кирилл


С сыном Кириллом. Коктебель, 1930


Кирилл с матерью А. Никритиной
Анна Борисовна Никритина (1900 — 1982), которая была тремя годами моложе Анатолия Мариенгофа, пережила его на двадцать лет. Они поженились 31 декабря 1922 года и были вместе до самой смерти Мариенгофа. Артист и режиссёр Михаил Козаков, знавший их с раннего детства, в своей статье «О дяде Толе Мариенгофе» написал о них такие вот слова: «Лучшей пары, чем Мариенгоф — Никритина, я никогда не видел, не знал и, наверное, не увижу и не узнаю».

Творческое сотрудничество Мариенгофа с Есениным еще в пору расцвета их общего детища – имажинизма – воспринималось многими современниками как неадекватное, несоизмеримое по степени таланта. М.Ройзман, например, писал: «…Анатолий не переносил, когда, даже в шутовском тоне ему намекали, что Есенин талантливее его». Со смертью Сергея Есенина Мариенгоф начал подвергаться уже совершенно безапелляционным нападкам, обвиняющим его в косвенном убийстве Есенина (см. Б.Лавренев, Казненный дегенератами, 1925).

В 1924—1925 годах Мариенгоф работал заведующим сценарным отделом Пролеткино, вскоре также начал писать киносценарии. Всего их было создано около десяти.


А. Мариенгоф, Москва, Богословский переулок, 1927 г.

Опубликованные в начале 1926 в серии «Библиотека „Огонька»» Воспоминания Мариенгофа, посвященные Сергею Есенину, несмотря на их лирическую интонацию скорби и тоски по другу, не изменили отношения к Мариенгофу со стороны прессы. А после того, как в конце 1926 вышел его нашумевший Роман без вранья, куда Воспоминания вошли в переработанном виде, гневу критиков не было предела. Роман обвиняли в «тенденциозности» и «реакционности», в прямом подлоге и подтасовке фактов, в кощунственном отношении к памяти покойного поэта. За Романом без вранья прочно закрепился эпитет «вранье без романа».

Меж тем, роман имел большой читательский успех и сразу же был издан 2-м и 3-м изданиями. Специфика романа заключается в очень характерной для прозы Мариенгофа черте: по-настоящему трепетное, поэтичное отношение к материалу сокрыто маской ерника и бесстыдного ниспровергателя всяческих мифов. «Великий плач по Есенину, обратившийся враньем, – пишет современный исследователь А.Устинов, – заставил Мариенгофа обострить свои отношения со временем и написать Роман без вранья. Сегодня роман Мариенгофа остается важным неприкрашенным документом, проясняющим «литературный быт» Сергея Есенина. И, в то же время, сложно не заметить, какой личной трагедией проникнуто все мариенгофовское повествование»

Опубликованные в начале 1926 в серии «Библиотека „Огонька»» Воспоминания Мариенгофа, посвященные Сергею Есенину, несмотря на их лирическую интонацию скорби и тоски по другу, не изменили отношения к Мариенгофу со стороны прессы. А после того, как в конце 1926 вышел его нашумевший Роман без вранья, куда Воспоминания вошли в переработанном виде, гневу критиков не было предела. Роман обвиняли в «тенденциозности» и «реакционности», в прямом подлоге и подтасовке фактов, в кощунственном отношении к памяти покойного поэта. За Романом без вранья прочно закрепился эпитет «вранье без романа».

Меж тем, роман имел большой читательский успех и сразу же был издан 2-м и 3-м изданиями. Специфика романа заключается в очень характерной для прозы Мариенгофа черте: по-настоящему трепетное, поэтичное отношение к материалу сокрыто маской ерника и бесстыдного ниспровергателя всяческих мифов. «Великий плач по Есенину, обратившийся враньем, – пишет современный исследователь А.Устинов, – заставил Мариенгофа обострить свои отношения со временем и написать Роман без вранья. Сегодня роман Мариенгофа остается важным неприкрашенным документом, проясняющим «литературный быт» Сергея Есенина. И, в то же время, сложно не заметить, какой личной трагедией проникнуто все мариенгофовское повествование».


Мариенгоф с Никритиной и Шостаковичем. Ленинград, конец 30-х годов

На обороте надпись Никритиной:
«У нас дома. Писатель Меттер, я, писатель Юрий Герман, его жена и Мариенгоф. Застолье

Трижды, в 1924, 1925 и 1927 годах, Мариенгоф побывал за границей — во Франции, Германии и Австрии, выступал там со своими стихами. Впечатления от первых двух поездок отразились в «Поэме четырех глав» и многих стихотворениях, включенных в сборник «Стихи и поэмы» (Ленинград, 1926). За ним последовали три книжки стихов для детей — «Такса Клякса» ( века, как по своему стилю, так и по структуре».
Прообразом событий, описанных в Циниках, стала трагическая история взаимоотношений Вадима Шершеневича и актрисы Юлии Дижур, застрелившейся после одной из ссор. Роман также включает в себя множество автобиографических мотивов и в целом описывает период жизни страны с 1918 по 1924.
Основной структурной особенностью Циников является характерный монтажный принцип, чередующий элементы художественного повествования с документальными элементами: с цитатами из газет, с объявлениями, с отрывками государственных декретов и т.д. Во многом такой метод можно сравнить с техникой Дон-Пассоса; он напоминает и идеи «монтажного аттракциона» С.Эйзенштейна, и теорию «фотомонтажа» А.Родченко


А. Мариенгоф и А. Никритина.
На обороте фото надпись Никритиной: «Я с Мариенгофом в гостях. 32 год

Надо отметить, что ернический, язвительный язык Мариенгофа здесь оправдан общим психологическим сюжетом книги. Эта манера высказывания вкладывается в уста героев-циников и, таким образом, обретает мощную убедительность, объединяя поэтику и тематику романа. Излюбленный Мариенгофом прием стравливания «высокого» и «низкого», нарушения различных этических и культурных норм становится в романе причиной экзистенциального кризиса героев, как, по всей вероятности, случилось и с самим автором. В этом смысле роман почти исповедален, и трагический финал в нем предрекал резкую смену стилистики, произошедшую в творчестве Мариенгофа чуть позже, в начале 1930-х.
С публикацией книги был связан очередной скандал, но на сей раз не столько общественный, сколько политический. Завершение романа (конец 1928) совпало с кардинальным пересмотром властью своего участия в культурной жизни страны. Издание Циников, планировавшееся ЛЕНОТГИЗом, было резко приостановлено. Однако рукопись, еще до фактического запрещения романа, успела (с официального разрешения Контрольной комиссии по вывозу за границу) попасть в Германию и была там моментально опубликована. К лету 1929 в советской прессе, в рамках кампании, направленной против Пильняка и Замятина, началась травля Мариенгофа, организованная РАППом и поддержанная Союзом Писателей. Поначалу Мариенгоф негодовал, даже написал протестное письмо в СП («Я должен сказать, что считаю „отказ в публикации» ханжеством и святошеством нового порядка… и т.д.»). Однако под давлением рапповских критиков 1 ноября 1929 года он направил письмо в правление МО Всероссийского союза советских писателей, где признал, что «появление за рубежом произведения, не разрешенного в СССР, недопустимо» (опубликовано в «Литературной газете» от 4 ноября 1929).
Всего через полгода, весной 1930, в том же берлинском издательстве «Петрополис» вышел другой роман Мариенгофа – Бритый человек. Видимо, он был переслан туда еще до того, как давление на автора достигло своего пика, но «Петрополис» по каким-то причинам не выпускал его. Причины эти, судя по всему, были просты: роман нельзя назвать удачным.
К началу 1930-х Мариенгоф ушел с широкой литературной арены. В вышедшем в 1932 году VI томе «Литературной энциклопедии» его творчество характеризуется как «один из продуктов распада буржуазного искусства после победы пролетарской революции». Характерно, что романы «Циники» и «Бритый человек» в статье не упомянуты. Живет в Ленинграде, где супруга работает в Большом Драматическом театре. По мере сил он продолжал творческую деятельность, писал эстрадные скетчи, пьески, миниатюры, пытался заниматься исторической прозой. Кое-что из написанного даже смог издать (Екатерина. Фрагменты из романа // «Литературный современник», 1936, № 10; Козаков М., Мариенгоф А. Остров великих надежд. Пьеса в 4-х действиях. // Звезда, 1951, № 5 и др.). Но из актуального литературного процесса Мариенгоф выпал. Его дальнейшая жизнь резко отличалась от феерического дебюта (за 1919–1920 Мариенгоф стал одним из самых издаваемых поэтов в России) и от яркой, шумной деятельности всех 1920-х.
Вплоть до самой смерти он продолжал писать «в стол» стихи, в корне поменяв их поэтику, отказавшись от вычурной образности, от деструктивных задач в отношении строфики, рифмовки; сделавшись моралистичной и, после смерти единственного сына, окончательно трагичной фигурой. В 1940 семнадцатилетний Кирилл Мариенгоф, талантливый и красивый юноша, повесился – точно так же, как, по рассказам отца, сделал это «друг Есенин».


К. Мариенгоф — теннисист

В июне 1941 года приходит на Ленинградское радио и ежедневно пишет баллады (очерки в стихах), тут же звучавшие в выпусках «Радиохроники». Вскоре, вместе с Большим драматическим театром, Мариенгоф с женой были эвакуированы в Киров, где прожили около трёх лет. Возвращается в Ленинград. В 1948 году написал пьесу в духе борьбы с космополитизмом «Суд жиз¬ни», но она не была принята к постановке.


А. Никритина и А. Мариенгоф, Ялта 1946 или 1947 г.

Конец 1950-х отмечен для Мариенгофа работой над обширной книгой мемуаров, которая позднее, включив в себя Роман без вранья, получила название Бессмертная трилогия. Это во многом художественная проза, т.е. принцип документальности и исторической достоверности в ней не всегда соблюдается. Меж тем, большинство исследователей творчества Мариенгофа именно здесь черпают свои сведения.
Книга мемуаров была издана после смерти автора (24 июня 1965 в Ленинграде) а в полном виде книга вышла только в 1988 году и стала культурным событием уже, скорее, 1980-х. Что касается романа Циники, то он был переведен на многие языки и вышел во многих странах, однако отечественный читатель впервые смог его прочитать лишь в 1988


Мариенгоф на юге, конец 1950-х годов

Скончался А. Мариенгоф 24 июня 1962 года (в день своего рождения по старому стилю) в Ленинграде. Похоронен в Санкт-Петербурге на Богословском кладбище. Рядом с ним похоронена его жена, артистка Большого драматического театра А.Б. Никритина,,

Ссылки:

http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E0%F0%E8%E5%ED%E3…E9_%C1%EE%F0%E8%F1%EE%E2%E8%F7

http://esenin.ru/forum/viewtopic.php?t=137&pos…2d3ae943758e599ab953ad66cbbfb

http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/…ATOLI_BORISOVICH.html?page=0,0

http://D:\Лена\00000рабочая\0000 мариенгоф\00 мариенгоф\Сергей Александрович Есенин — Том 7_ Книга 3_ Утраченное и найденное_ Фотографии.htm

Серия сообщений «Россия»:ЖЗЛ Часть 1 — К 130-летию Александра Блока
Часть 2 — Страсти по Огареву

Часть 12 — Константин Георгиевич Паустовский — советский романтик
Часть 13 — «Свиньин неугомонный!…»
Часть 14 — Анатолий Борисович Мариенгоф — “единственный денди Республики»
Часть 15 — «Щастливый Вяземский!»
Часть 16 — Константин Эдуардович Циолковский

Часть 32 — ИСТОРИЯ ЖИЗНИ АПОЛЛОНА ГРИГОРЬЕВА- АВТОРА СЛОВ К ЦЫГАНСКИМ РОМАНСАМ («ДВЕ ГИТАРЫ ЗА СТЕНОЙ…»)
Часть 33 — ИСТОРИЯ ЖИЗНИ АПОЛЛОНА ГРИГОРЬЕВА- АВТОРА СЛОВ К ЦЫГАНСКИМ РОМАНСАМ («ДВЕ ГИТАРЫ ЗА СТЕНОЙ…»)- ОКОНЧАНИЕ
Часть 34 — Муслим Магомаев — Живут во мне воспоминания

Читайте также: Дело № 12175 Георгия Есенина

Итория любви.
Скромная девушка Аня «Дорогая», «милая», «навеки». А в душе всегда одно и то ж, Если тронуть страсти в человеке, То, конечно, правды не найдешь.

Есенин появился в Москве на 18-м году жизни, в 1913 году. Надо думать, уроженец села Константиново Рязанской губернии в этом возрасте некоторый сексуальный опыт уже имел. И свах к ним в дом засылали, и уговаривали, а он отнекивался: «Не буду жениться!»

Сергей поступил помощником корректора в типографию товарищества Сытина и сошелся с работницей типографии Анной Изрядновой, которая была старше его на 4 года. И, как пишут в биографиях, «вступил в гражданский брак».

Корректор Анна вспоминала: «Только что приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож — на нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук.С золотыми кудрями он был кукольно красив, окружающие по первому впечатлению окрестили его вербочным херувимом. Был заносчив, самолюбив, его невзлюбили за это. Ко мне очень привязался, читал стихи. Требователен был ужасно не велел даже с женщинами разговаривать — «они нехорошие. Настроение было у него упадочное — он поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит… Все жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить…».

» Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. Больше всего его заботил успех поэтический. В 1915 году, несмотря на рождение сына, Есенин оставил Анну с маленьким ребенком, решив попытать счастья в журналах северной столицы. Он приехал в Петроград за славой и сразу же отправился искать Блока.. Сергей предстал перед петербуржской творческой интеллигенцией в образе наивного и простодушного деревенского паренька. Хотя с самого начала ни наивности, ни простодушия в нем не было, как считал его близкий друг Анатолий Мариенгоф. Он вспоминал, как Есенин объяснял ему свой успех в Петрограде: «с бухты-барахты не след идти в русскую литературу. Искусную надо вести игру и тончайшую политику. …Не вредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят… Каждому надо доставить удовольствие… Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать». Верная тактика сработала: в несколько недель Есенин завоевал славу в литературных кругах, он стал модным поэтом, любимцем журналов и гостиных.

Вскоре семейная жизнь Сергею Александровичу, видимо, прискучила. Уволившись из типографии в мае 1914 года, уехал один в Ялту, слал Анне грозные письма с требованием денег. Вернулся только в сентябре.

В конце декабря того же года в семье родился сын. Гражданская супруга была довольна и малым: «Есенину пришлось много канителиться со мной. Нужно было отправить меня в больницу, заботиться о квартире». На ребенка Есенин смотрел с любопытством: «Вот я и отец» (его сын Юрий погиб в 1938 году).

Отношения со своей первой семьей Есенин поддерживал до конца жизни. Перед последним отъездом в Ленинград в 1925 году пришел проститься: «Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру».

М. Окунь

Биография

Анна Изряднова была москвичка. Она и её сёстры Серафима и Надежда, также жившие в Москве, были во многом типичными прогрессивными русскими девушками начала XX века — сами зарабатывали себе на жизнь, посещали лекции и многочисленные митинги, увлекались модными в ту пору поэтами.

Анна Романовна Изряднова работала корректором в типографии «Товарищества И. Д. Сытина».

Анна Романовна Изряднова (сидит в нижнем ряду) и Сергей Есенин — в верхнем ряду второй слева в группе работников типографии «Товарищества И. Д. Сытина». 1914 год. Москва

В 1913 году Анна познакомилась с Сергеем Есениным, который поступил на работу к ним в типографию сначала грузчиком в экспедицию, а затем стал работать подчитчиком (помощником корректора). Вместе с Есениным Анна Изряднова посещала Университет Шанявского и Суриковский литературно-музыкальный кружок.

В 1914 году Анна Изряднова вступила в гражданский брак с Есениным. В сентябре 1914 года, по словам Изрядновой, Есенин поступил на работу в типографию Чернышева-Кобелькова уже корректором. Некоторое время Изряднова и Есенин, как пишет в своих воспоминаниях Анна Романовна, жили вместе на съёмной квартире около Серпуховской заставы.

21 декабря 1914 года Анна Изряднова родила сына, названного Юрием: Уже после смерти Сергея Есенина в народном суде Хамовнического района Москвы разбиралось дело о признании Юрия ребёнком поэта. Проводив сына в армию, Анна Романовна потеряла с ним связь навсегда. Юрий попал под «каток» репрессий вместе с учениками Есенина. 13 августа 1937 года Юрий Есенин был расстрелян по ложному обвинению в подготовке покушения на Сталина. Посмертно реабилитирован в 1956.

Анна Изряднова была всю жизнь преданной Есенину женщиной, взявшей на себя все заботы об их совместном быте. Она никогда не осуждала его поступки, хотя иногда сетовала на его непрактичность. Как писала она о Сергее Есенине в своих воспоминаниях: «Жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думая, как жить…». Летом 1914 года Есенин оставил работу и уехал на отдых в Крым один, первоначально планируя, что Анна приедет к нему. Но позднее Изрядновой пришлось собирать деньги на его возвращение, для чего она обратилась за помощью к отцу Сергея Есенина Александру Никитичу. После возвращения из Крыма Есенин стал жить у товарищей, а в марте 1915 года уехал в Петроград в поисках литературного счастья.

После разрыва близкой связи Сергей Есенин поддерживал с Анной Изрядновой дружеские отношения и навещал её в трудные минуты своей жизни. Так в последний раз он виделся с ней незадолго до смерти, осенью 1925, перед своей последней поездкой в Ленинград.

Анна Романовна Изряднова, так и не узнав о трагической судьбе сына, умерла в Москве в 1946 году. Похоронена на Введенском кладбище.

Воспоминания А. Р. Изрядновой о Есенине были опубликованы в 1965 году.

Сергей Есенин и Августа Миклашевская: последняя любовь хулигана

Бродили по Москве, ездили за город и подолгу гуляли. Августа писала в своем дневнике: «Была ранняя золотая осень. Под ногами шуршали желтые листья… «Я с вами как гимназист…» — тихо с удивлением говорил мне Есенин и улыбался. … Он мог часами сидеть смирно возле меня». Ее комнаты на Малой Никитской были похожи на рощу из астр и хризантем, которые он постоянно приносил. Однажды в присутствии Мариенгофа сказал: «Я буду писать вам стихи». Мариенгоф рассмеялся: «Такие же похабные, как Дункан?» — «Нет, ей я буду писать нежные…»

Семь стихотворений, посвященных Августе, сложились в цикл «Любовь хулигана».

В октябре, в день своего рождения, он приехал в кафе в крылатке и широком цилиндре — такой же носил Пушкин.

Взяв Августу под руку, тихо спросил: «Это очень смешно? Но мне так хотелось хоть чем-нибудь быть на него похожим». Толпа гостей — званых и незваных — жаждала поздравить первого поэта Советской России. Но Гутя всем объявила: «Пить вместо Сергея буду я», и все стали чокаться с ней, а Есенин оставался трезвым и весь вечер помогал ей незаметно выливать вино.

Теперь они стали чаще встречаться в кафе и ресторанах — осень заканчивалась. Два самых первых стихотворения — «Заметался пожар голубой…» и «Ты такая ж простая, как все…» впервые были напечатаны в журнале «Красная Нива» в середине октября 1923 года.

Айседора Дункан, сократив свои гастроли в Крыму, возвращалась в Москву. Ее помощник Илья Шнейдер принес ей этот номер в вагон.

Услышав перевод, она воскликнула: «Это он мне написал!» «Айседора, дорогая,— рассмеялся Шнейдер, — ты такая ж простая, как все, Как сто тысяч других в России…» — ну это точно не про вас!»

С этим номером журнала в руках Есенин ждал Августу в кафе. Она опоздала на час и когда пришла, он впервые при ней был пьян. Торжественно преподнес ей журнал. За соседним столом о них что-то сказали. Ко всеобщему удовольствию окружающих, начался скандал. Есенин кричал и, как казалось Августе, «пьянел с каждым выкриком». Совместными усилиями его увезли. «Я была очень расстроена. Есенин спал, а я сидела над ним и плакала. Мариенгоф «утешал» меня: «Эх вы, гимназистка! Вообразили, что сможете его переделать! Это ему не нужно! От вас он все равно побежит к проститутке!» По Москве поползли слухи об их шуточной помолвке в «Стойле Пегаса», на которой присутствовала вся имажинистская братия.

Августа пережила Есенина на 52 года. Всю жизнь она чувствовала свою вину за то, что не сумела его спасти Фото: РГАЛИ

Долго гуляли и поздравляли «молодых». Августа же думала: «Ни к чему все это. Вот придет Лев Александрович на Малую Никитскую, а меня дома нет». Погуляли и разошлись.

Однажды вечером у соседа Фореггера гостил Маяковский. Напросился к Августе позвонить по телефону. «Вы Миклашевская? Встаньте, я хочу посмотреть на вас». Обычная женщина поставила бы наглеца на место. Актриса же спокойно встала. Так они и стояли молча. «Да…» — протянул Маяковский. К телефону он не подошел.

Камерный театр вернулся в Москву, но ни в назначенных репетициях, ни в спектаклях актрисы Миклашевской не значилось.

Свое заявление об уходе Августа передала через секретаря, встречаться с Таировым и упрашивать его не пожелала. Есенин хотел устроить Августу в театр к Мейерхольду — явился к нему и прямо с порога: «Если не примешь Миклашевскую, буду бить». Тот был не против. На встречу к Мейерхольду Августа не пошла, не захотела. Может, представила себя на одной сцене с Зинаидой Райх, бывшей женой Есенина? Ее вызвали в Наркомпрос к Луначарскому, он предлагал в три дня вернуть ее в Камерный. Августа отказалась. «Я могла вернуться в театр, только если бы этого захотел сам Таиров».

Как-то в кафе, где теперь изредка встречались Есенин и Августа, зашел Лащилин. Компания была шумная, театральная, все «приходящего» знали и пригласили к столу. Есенин встал и вышел. Вскоре вернулся с огромным букетом.

Leave a Comment