Фото Тель Авив Израиль

Старые фотографии…
Просматривая их, чувствуешь движение времени.
Еще живы дети и внуки людей, что присутствуют на этих фото. Некоторые из них живут в тех же домах, которые построили их деды 100 лет назад.
Многие из них трепетно хранят историю семьи. Историю семьи, неразрывно связанную с историей Тель-Авива — города, отцами-основателями которого были их совсем недалекие предки…

Среди песчаных дюн Керем Джебали, восточнее еврейского квартала Неве Цедек 11 апреля 1909 г. состоялась знаменитая "лотерея на ракушках" — розыгрыш участков для строительства первого еврейского города в Эрец-Исраэль.
Акива Вайс собрал 66 (по количеству членов товарищества) белых ракушек и столько же черных. На белых были написаны имена, на черных — номера участков. И никто не мог пожаловаться на несправедливость, ведь розыгрыш он и есть розыгрыш. Фотолетописец Тель-Авива Авраам Соскин запечатлел это событие.

Первая улица Тель-Авива, конечно же, была названа именем Теодора Герцля.

И уже в 1910 г. на этой улице в течение всего полугода было построено здание гимназии Герцлия. Эту школу — гимназию создали в 1905 г. супруги Иегуда и Фани Матман — Коэн в квартале Неве-Цедек.

Тель-Авив: ближневосточный город с европейским лицом

И это было тогда единственное в мире учебное заведение, где преподавание всех предметов велось на иврите.
На фотографии 1912 г.. Тель-Авив, которому всего 3 года. Улица Герцль. В начале ее — гимназия Герцлия.

1917г. Идет первая мировая война. Идет передел мира. Декларация Бальфура — первая политическая победа сионистов, реальная надежда на создание еврейского национального очага в Эрец-Исраэль.
В самой Эрец_Исраэль тем временем происходили тяжелые бои. Еврейский легион, созданный в 1917 г., сражался в составе британских сил в Палестине под командованием генерала Алленби.
Когда началось наступление британцев, турки выселили из Тель-Авива 9000 человек в Галилею.
На снимке: выселение тельавивцев.

С опубликованием Декларации Бальфура Хаим Вейцман стал не только одним из самых популярных лидеров сионистского движения,  но и одним из общепризнанных вождей еврейского народа. В 1918 г. Вейцман возглавил сионистскую комиссию, которую английское правительство направило в Палестину для исследования перспектив будущего заселения и развития страны.
На снимке: сионистскую комиссию и ее главу Хаима Вейцмана принимают в Тель-Авиве.

В 1918 г. Тель-Авиву было всего 9 лет. На то время это был пригород — сад Яффо и в нем проживало 1.500 жителей.

1 июля 1920 г. в порту Яффо бросил якорь английский военный корабль "Кентавр".
На берег сошел одетый в белый мундир Верховный комиссар сэр Герберт Самуэль.

Именно в этот момент начался период истории Эрец Исраэль, известный как "британский мандат".
Это был один из самых чудесных моментов в сионистском движении. Огромная британская империя поддержала стремление еврейского народа построить заново свой дом в Эрец Исраэль. И в целях успеха этого проекта Верховным комиссаром в Палестине был назначен еврей и сионист Герберт Самуэль.

 

Тель-Авив в начале 20-х годов прошлого века

Улица в Яффо

                       В Яффском порту       

 

 

 

Обычная жизнь простых тельавивцев.
В парикмахерской.

       Четвертая алия.
Новые репатрианты высаживаются в Яффском порту.

 

 

Улица в Тель-Авиве.
Четвертая алия состояла в основном из ремесленников,торговцев, продавцов газоза…

 

У моря, где лазурная пена

Маршрут этой прогулки по Тель-Авиву определил наступивший летний сезон.
Спасаясь от жара, который обрушивают на нас прокаленные сумасшедшим солнцем тротуары и стены зданий, от духоты тесных улиц и букета городских испарений, настоенных на сложном комплексе ароматов выхлопных газов, неисправной канализации и неубранного мусора, мы спешим к морю, надеясь на "веселых берегах" проветрить легкие и обрести душевный покой.

Тель-Авив (Tel Aviv) — старинный город в Израиле на Средиземном море (+ фото)

Ибо издавна считается, что морская лазурь и плеск волны успокаивают лучше любого транквилизатора.
Но не тут-то было: в Тель-Авиве все не так, все иначе (парафраз афоризма Скотта Фицджеральда). Ни покоя, ни тем более тишины, позволяющей вслушаться в лепет (или рокот – что кому нравится) средиземноморской волны, на городской набережной вы не найдете. Не за этими идиллическими радостями стремятся сюда тысячи людей. Многокилометровая прибрежная полоса, тянущаяся от Бат-Яма, вдоль Яффо и заканчивающаяся на севере, у старейшей электростанции Ридинг, являет собой средоточие того, что дает право Тель-Авиву называться "городом нон-стоп". Рестораны, дискотеки, кафе и бары, сувенирные лавки открыты всю ночь. Можно подумать, что сидящие за столиками и фланирующие у кромки моря горожане страдают коллективной бессоницей. Проводить ночи в ресторанах и пабах на "таелет", купаться в фосфоресцирующем море, несмотря на запреты спасательной службы, считается у тель-авивцев высшим шиком.

Основатели города, члены организации "Ахузат ха-байт", выигравшие в 1909 году в лотерее, состоявшейся в Яффо, земельные участки с правом их застройки, особой привязанности к морю не испытывали, что вполне объяснимо. Морская душа не была генетическим наследием уроженцев литовско-польских, белорусских, украинских местечек, больше тяготевших к урбанизму, мечтавших построить первый чисто еврейский город в Эрец-Исраэль в среднеевропейском стиле, знакомом и привычном. О пляжах и приморском променаде они не думали, а море у многих ассоциировалось прежде всего с Яффо, где жили арабы. Морские пейзажи пленяли тогда, похоже, лишь Нахума Гутмана, гениально передавшего в своих полотнах колорит (голубые небеса, желтые пески, как он любил говорить), свет и быт старого Яффо с его рыбаками, апельсиновыми садами, публичными домами и их завсегдатаями – британскими солдатами.

Быть может, поэтому в начале строительства Тель-Авива первыми были проложены не приморские , а внутренние улицы, образовавшие его центр.
Нынешняя набережная имени Герберта Самуэля и длиннющая улица ха-Яркон свой нынешний облик обрели позднее , чем, скажем, улицы Герцля, Ахад ха-Ам или бульвар Ротшильда. Еще и сегодня на набережной , рядом с роскошными отелями, торговым и жилым комплексом "Бейт Опера" непоколебимо стоят развалюхи, оставшиеся на своем месте отнюдь не в силу их исторической ценности, а просто потому, что то ли руки не дошли, то ли наследники владельцев этих строений не желают их продать или пустить на снос.

Осваивать городское побережье понастоящему начали лишь в середине 50-х, а до того здесь резвились по ночам лисы и шакалы, а в самодельных хибарах ночевали богемные поэты да бродяги и воришки, расходившиеся с властями во взглядах на уголовный кодекс. Ну, а что касается той прибрежной части, где находится пляж Тель-Барух, то издавна сложившаяся здесь специфика – свободная любовь за умеренную плату – не претерпела изменений и сегодня.

Жизнь приморского района Тель-Авива пестра и сложна, как жизнь самого города, в котором всего намешано – стремление к европейской респектабельности и деловитости, левантийская небрежность с ее "dolce far niente", восточный темперамент и мало ли что еще.

Прогулку по набережной лучше всего, наверное, начать от старого порта в Яффо, оставив по левую руку эффектно обдаваемые морской пеной Камни Андромеды. При виде торчащих из воды обломков скал неизменно приходит эрмитажная картина Рубенса: бело-розовая Андромеда, стыдливо потупившись и прикрывая пышную наготу золотыми власами, встречает своего избавителя Персея, щеголяющего пурпурным плащом и щитом, с которого в бессильной злобе кривится Медуза-Горгона. Неподалеку от Камней находился некогда столп,. на который взгромоздился Симеон Столпник. Отсюда рукой подать и до гавани, из которой отплыл Иона. Угодивший во время странствий в чрево кита. Словом, география чудес..

Несмотря на сухопутную родословную первых обитателей Тель-Авива море все-таки постепенно пропитало соленым настоем жизнь города, став со временем главной его достопримечательностью.

Водная стихия всегда служит украшением городов, больших и малых. А что уж говорить, если это – "огромное и безмятежное Средиземное море, стоящее на страже древнего людского побережья и следящее за справедливым распределением света и тени, радостей и горестей…",- как писал Гонкуровский лауреат Ромен Гари, российский еврей, ставший классиком французской литературы.
Красиво сказано, но реальности не соответствует –распределение явно несправедливо, и горестей нам выпадает больше, чем радостей: на приморской полосе Тель-Авива есть скорбная веха – памятник жертвам теракта, совершенного палестинскими убийцами три года назад (1.06.2001) у дискотеки "Дельфинариум". Совсем недавно на набережной снова – на этот раз в баре "Майк’с плэйс" – прогремел взрыв, устроенный прибывшими из Англии исламскими фанатиками, и снова жертвы.
Предупреждения о возможных терактах продолжают поступать, но тель-авивцы и редкие в наше время гости (от ред. – статья написана в 2004г.) все равно днем и ночью гуляют по набережной, заполняют кафе и рестораны, потому что без этого они не могут.

Топономика Тель-Авива зачастую точно отражает этапы становления государства. Решит ха-алия ха-шния – Начало второй алии – такое название носит одна из примыкающих к берегу моря улиц. Когда-то поблизости от этого места пришвартовывались суда, доставлявшие репатриантов послевоенной поры в только что обретший независимость Израиль, волны алии накатывались на страну вместе с волнами Средиземного моря. А неподалеку – музей "Эцеля", где воссоздана биография вооруженных еврейских отрядов, участвовавших в борьбе за независимость Эрец-Исраэль.

Контраст между аскетизмом жизни бойцов "Эцеля", "Пальмаха", "Лехи", первых "халуцим, многие из которых стали впоследствии жителями Тель-Авива, и нынешним американизированным way of life, пронизывающим атмосферу фешенебельного приморского района, подчеркивают роскошные громады отелей – утесы, высящиеся на полукружье песчаного берега.

Отели расположены в три-четыре параллельных яруса, и, как в театре, где самые дорогие места находятся в ложах первого яруса, поближе к сцене, так и здесь – чем ближе к морю, тем престижнее отель. Богатые и знаменитые селятся в первом ряду, среднеобеспеченные – во втором, а для тех, кто путешествует туристским классом, имеются в пятнадцати минутах ходьбы от моря маленькие гостиницы, хостели и пристанища, где можно получить койку на ночь. Море вроде бы на всех одно, хотя купание тоже четко разграничено в соответствии с социальным статусом: для богатых – закрытые пляжи при отелях, для бедных – городские пляжи. Общим, без учета имущественной иерархии, остается только солнце, немилосердно обжигающее всех без разбора…

Психологи говорят, что стресс и душевное напряжение неплохо снимаются вкусной едой, и на набережной этот способ лечения применяется в полном объеме. Одна из главных приманок и целей прогулок вдоль моря – еда, на любой вкус, аппетит и карман.

В кулинарной панораме набережной представлена кухня едва ли не всех народов мира – от экзотической монгольской до изысканной французской. Бесспорным фаворитом публики, желающей хорошо поесть, стали кибуцные рестораны и кафе, предлагающие то, что ныне особенно ценит напуганный химическими добавками потребтиель – блюда из натуральных, экологически чистых продуктов, приготовленные по беспроигрышным бабушкиным рецептам.

И вообще. На набережной едят повсюду, как будто приходят сюда основательно проголодавшись, чтобы под шум прибоя наверстать упущенное.
В последние годы процесс этот дифференцировался, отразив значительные изменения в социально-экономической сфере, что прежде всего связано с ростом числа иностранных рабочих. Появились заведения, контингент посетителей которых определяется по этническому признаку: скажи мне, что ты ешь, и я скажу, кто ты. Румынский пивной бар с выставленными на тротуар столиками, за которыми тянут пиво из бутылок дочерна загорелые "монтажники-высотники", филиппинские кафе, где подают дары моря во всех видах, китайская столовая с неизменной лапшой и пампушками. Израильтяне (основываюсь на личных наблюдениях, накопившихся в процесе подготовки этоо материала) предпочитают привычные рестораны, хотя не прочь иногда отведать экзотические лакомства. Пища материальная – орнамент вокруг сине-золотистого великолепия моря и пляжа.

Район набережной и примыкающих к ней улиц стал фешенебельным и очень дорогим – в плане приобретения и съема жилья – каких-нибудь 20-30 лет назад, но для Тель-Авива, который получил полноценный статус города только в 1934 году, такой временной отрезок – целая эпоха. В течение этого периода появились на набережной ее достопримечательности – жилой дом (наискосок от отеля "Хилтон"), построенный в стиле великого каталонца Антонио Гауди, с изгибающимися, словно гребни морской волны, стенами, вьющимися по фасаду линиями балконов, здания посольств США, Швейцарии, Италии, ступенчатая громада Мигдаль ха-Опера с ее летящими, словно в невесомости, скульптурными фигурами обнаженных мужчин и женщин.

Вливающиеся в набережную более старые улицы Буграшов, Фришман, Трумпельдор впадают в море, дав свои названия участкам городского пляжа.

Наименования улиц близ набережной отражают мировоззренческие взгляды и настроения первой волны алии, состоявшей из уроженцев Восточной Европы, России и отдавшей дань памяти личностям, известным своим талантом, вольнолюбием и, что немаловажно, симпатиями к евреям. Так появились улицы Короленко, Эмиля Золя, Жореса, Байрона – первым репатриантам эти имена говорили о многом.

О Тель-Авиве и его морской душе – набережной тоже можно еще многое сказать, но лучше всего пройтись вдоль берега, под вечер, когда пробивающиеся сквозь тяжелые низкие облака солнечные лучи почти отвесно падают на водную поверхность – совсем как на библейских гравюрах Гюстава Доре, вдохнуть соленый терпкий воздух и почувствовать, что вы живете "у моря, где лазурная пена", с его приливами и отливами, то бурными, то тихими, как сама жизнь.

                                 Инна Гольдштейн. Журнал "Силуэт".2004. Израиль

Тель Авив глазами туриста

Этот роскошный и весёлый Тель-Авив: фото на память

Путешествуйте с нами

  • Делиться впечатлениями
  • Писать отзывы
  • Добавлять фотографии
  • Создать свою карту путешествий
  • Общаться и находить друзей

регистрация простая и не займет много времени

Другие интересные отзывы

Израиль — фотоотчет. Тель-Авив

В отличие от Хайфы и особенно Иерусалима — Тель-Авив — город исключительно позитивных эмоций. Здесь нет предчувствия войны и линий противостояния. Только солнце, море, пляж и современный город, куда более европейский, нежели ближневосточный. А может нам просто повезло — ведь когда мы были в Тель-Авиве, "был яркий, солнечный день". Жили на ул. Бен-Йехуда недалеко от ул. Алленби, которая знаменита скоплением русскоязычного населения.


И вроде бы уже привыкли к обилию русских надписей в предыдущий день в Ашдоде, но все равно каждый раз это немного шокировало. Все-таки не ожидаешь такого процента русскоговорящих.


Надо сказать, что объявления, вывески и реклама на русском языке не концентрируется в конкретном районе, а встречается по всему городу


Как городская застройка Тель-Авив не интересен.


Стиль баухауз, благодаря которому город внесен в список ЮНЕСКО, не вызывает во мне совершенно никаких эмоций (а ведь я честно пытался вникнуть в него, даже специальный музей в Берлине посетил). Смесь конструктивизма и домов быта 70-х гг.
Так что ансамбль площади Дизенгоф и иже с ними оставили меня равнодушными.

А вот что в Тель-Авиве меня пленило, так это набережная. В этом город чем-то похож на Бейрут, только в последнем нет такого замечательного городского пляжа.


Погода прекрасная, волна идет — и море забито телами серфингистов в черных костюмах. Ну чисто колония морских котиков.


Идти лучше по пляжу на юг от отеля Хилтон. Песка наберете полные ботинки, зато полюбуетесь на местных футболистов и просто сан-сикеров.


Что за жизнь здесь, наверное, царит летом! Но сейчас зима, сутки до Нового Года, холодное море и пустынный пляж.


Зато яркое солнце и пальмы


Впрочем, для этих господ сейчас на набережной, кажется, даже приятнее, чем знойным летом. Абсолютно точно таких же персонажей (чуть ли не в той же одежде) я наблюдал пару лет назад на набережной Брайтон-Бич.


Отель Шератон на набережной переливается всеми цветами радуги.


А вот это действительно интересный пример современной архитектуры


Доходим до ул. Алленби и сворачиваем на нее. Русский квартал вскоре уступает место магазинам париков и секс-шопам


Угол Алленби и ха-Кармель – местного Арбата и Портобелло-роад в одном флаконе – главной туристической улицы города.


Вход на Кармель – под охраной.


Несмотря на это я поймал себя на мысли, что стараюсь как можно быстрее пройти рыночную толкучку и нырнуть в подворотню. В голове четко засело: «Более удобного места для теракта в разгар операции «Литой свинец» не найти».


Если пройти немного на юг, попадаешь в квартал Неве-Цедек, отдающий восточноевропейским духом по архитектуре (и тоже, честно говоря, показавшийся мне скучноватым).


Хотя есть очень милые уголки.


Все-таки для меня Тель-Авив – это не «белый город» баухауза и синагоги, а россыпь небоскребов на фоне пальм и синего неба и моря.


(самый высокий небоскреб с набережной почти не виден, зато неплохо просматривается от ж.д.

Израиль, город Тель-Авив в фотографиях

вокзала).


Таким мне Тель-Авив и запомнился. Длинная полоса высоток меж сиреневыми закатными облаками и набегающими волнами.


И пока мы шли на юг, я постоянно оборачивался, чтобы еще и еще раз увидеть эту панораму.

А впереди был совсем другой пейзаж. Впереди лучи солнца прорезали древние камни Яффы.
Но об этом завтра…

Автор:pavlyuk

(оценка читателей 4 из 5)

Leave a Comment